Марина Евгеньевна, Вы пришли в политику из медиасферы — пространства, где слово и образ имеют особое значение. Насколько этот опыт оказался востребован в Вашей работе в Государственной Думе?
Мой опыт в медиасфере, и как журналиста, и как военного корреспондента, оказался не просто полезным, а во многом определяющим. Журналистика учит отделять главное от второстепенного, перепроверять факты и помнить, что за любой новостью стоят люди.
В Государственной Думе это особенно важно. Потоки информации огромные. Нужно быстро ориентироваться, вычленять суть и уметь объяснять сложные вещи простым языком. Закон не должен быть абстракцией — люди должны понимать, о чем идет речь и как это отразится на их жизни.
Есть и еще один принципиальный момент — точность формулировок. В медиа слово формирует реальность. В законотворчестве слово ее закрепляет. Каждое определение в норме — это будущая правоприменительная практика, судебные решения, конкретные судьбы. Привычка к редактуре, к работе с терминологией, к ответственности за каждую фразу помогает снижать риски двойного толкования.
И, пожалуй, самое важное — журналистика научила меня задавать неудобные вопросы. В том числе себе. Это не всегда комфортно. Но без этого не бывает развития.
Работая с обращениями граждан, какие темы сегодня наиболее чувствительны?
Обращения поступают и онлайн, и в ходе личных встреч в регионах — прежде всего на Дальнем Востоке. Тематика широкая: ЖКХ, поддержка многодетных семей, помощь участникам СВО и их близким, вопросы жилья.
В Хабаровске, например, остро поднимается тема обеспечения жильем молодых специалистов. Во Владивостоке — транспортная и дорожная инфраструктура. Есть региональная специфика, но социальный нерв везде один — стабильность и уверенность в завтрашнем дне.
И важно отметить: по вопросам, связанным с семьей, выплатами, бытовыми трудностями, чаще приходят женщины. Потому что именно они в сложных обстоятельствах держат на себе дом, детей, пожилых родителей. Женщина в российской семье — это точка устойчивости. И государственная политика обязана учитывать эту реальность.
До депутата, как правило, доходят те проблемы, которые не удалось решить на местах. И то, что таких обращений становится меньше, — это тоже показатель системной работы.
Изменилась ли Ваша личная оптика восприятия права после перехода в законотворчество?
Кардинально.
Для журналиста право — это тема, конфликт, источник новостей. В законодательной работе право становится инструментом, который определяет жизнь миллионов людей.
Каждая норма — это алгоритм для чиновника, ориентир для судьи и гарантия для гражданина. Даже правильная по замыслу норма может создавать издержки для уязвимых групп. Поэтому законотворчество — это всегда баланс. Просчет последствий. Ответственность за детали.
Право не должно быть громким заголовком. Оно должно быть работающим сервисом — понятным, доступным и справедливым.
В последние годы тема информационной безопасности выходит на первый план. Почему?
Мы живем в новой реальности. Если раньше информационные атаки были преимущественно федерального уровня, то в последние годы усилилось давление на регионы. Используются самые чувствительные темы — ЖКХ, чрезвычайные ситуации, социальные выплаты, безопасность детей.
Цель понятна: вызвать тревогу, подорвать доверие, раскачать общественную устойчивость. Информационное противоборство — это часть современной гибридной войны. И борьба идет не только за территории, но и за сознание людей.
Особенно болезненно такие вбросы воспринимаются семьями. Когда распространяются фейки о школах, о безопасности, о выплатах — это всегда удар по родителям. И государство обязано реагировать.
При этом для России вопрос информационной безопасности не новый. Он закреплен в законодательстве еще с 1990-х годов. Мы системно работаем в этом направлении, и эта работа продолжается.
Готово ли действующее законодательство к вызовам информационного давления?
За последние годы проделана серьезная работа. Приняты решения в сфере борьбы с мошенничеством, цифровой безопасности, развития национальной инфраструктуры.
Наличие собственной цифровой экосистемы — это вопрос суверенитета. Мы должны иметь возможность обеспечивать защиту граждан и устойчивость информационной среды независимо от внешних факторов.
Безусловно, технологии развиваются быстро, и законодательство должно успевать. Но фундаментальные механизмы защиты сегодня выстроены.
Где проходит граница между свободой слова и необходимостью правового вмешательства?
Свобода слова — это ценность. Но свобода не означает безответственность.
Когда речь идет о призывах к насилию, экстремизме, разжигании ненависти, координированных манипуляциях общественным мнением или иностранном вмешательстве — государство обязано вмешиваться.
Мы выстраиваем систему, в которой свобода слова не становится инструментом разрушения общества. Это тонкий баланс. Но защита страны и защита граждан — это не противоположные задачи.
Ваша деятельность связана с высокой нагрузкой. Что помогает сохранять эффективность?
Я многодетная мама. И это лучшая школа управления.
Когда ты ежедневно выстраиваешь жизнь большой семьи, отвечаешь за детей, планируешь, распределяешь ресурсы и время — ты учишься дисциплине и приоритетам. Материнство не мешает работе. Оно формирует дополнительную ответственность и устойчивость.
Я не разделяю эти роли. Это единая система ценностей и обязательств.
Сегодня активно обсуждается регулирование блогосферы. Какие принципы здесь наиболее важны?
Базовые принципы уже закреплены в законодательстве: недопустимы призывы к насилию, экстремизм, мошенничество, угрозы безопасности.
При этом важную роль играет саморегулирование. Отрасль постепенно формирует стандарты добросовестных практик, в том числе в рекламных коммуникациях. Это добровольные механизмы, но они демонстрируют готовность брать ответственность.
Государство и индустрия должны действовать в партнерской логике — в интересах общества.
Нужно ли усиливать защиту детского и семейного контента?
Безусловно. Цифровая среда формирует мировоззрение.
Если платформа не обеспечивает модерацию и безопасность детей, государство вынуждено принимать меры. Но параллельно важно создавать альтернативу и понятные правила для рынка.
Сегодня ведется работа по формированию рекомендаций в сфере продвижения духовно-нравственных ценностей. Это добровольный формат, но он задает рамку для всех участников медиа-рынка.
Задача — выстроить систему, в которой родители понимают: интересы их детей защищены.
Насколько эффективны меры ответственности за распространение недостоверной информации?
Там, где речь идет о прямых угрозах безопасности или мошенничестве, нормы работают жестко и достаточно эффективно.
Сложнее в «серой зоне» — эмоциональные интерпретации, неполные данные, ошибки без умысла. Здесь важна не только законодательная корректировка, но и просвещение. Навыки критического мышления, маркировка ИИ-контента, ответственная модерация внутри платформ.
И самое главное — доверие. Государство — это не абстракция. Это мы. И чем выше уровень доверия, тем меньше пространства для манипуляций.
Какую роль должны играть СМИ в правовом просвещении общества?
Журналистика изменилась. Сегодня журналист — это лидер мнения. От его позиции зависит доверие людей к информации и к институтам.
Ответственность должна исходить изнутри профессии. Блогеры — за контент, платформы — за среду, журналисты — за слово.
Влияние огромно. Вопрос — готовы ли мы нести за него ответственность.
Какие правовые изменения в сфере медиа и информации Вы считаете принципиально важными в ближайшей перспективе?
Первое — развитие механизмов саморегулирования и формирование единых подходов к ценностному контенту.
Второе — правовое регулирование искусственного интеллекта в медиа. ИИ-контент уже активно влияет на информационную среду, и необходимо выработать прозрачные правила его создания и распространения.
Технологии меняются стремительно. Но приоритет остается прежним: защита человека, семьи и государства.