Правовое регулирование рынка труда и занятости населения является одним из ключевых направлений государственной политики в экономической и социальной сферах. «Первым направлением развития экономики предложения в текущих условиях, конечно же, является занятость и совершенствование структуры занятости», эта позиция была озвучена в выступлении В.В. Путина на Петербургском международном экономическом форуме еще в 2023 году. Отдельно Президент РФ указал на необходимость формирования доступной среды для поиска работы для всех граждан, вне зависимости от места проживания.
Поиск работы, соискателей и исполнителей посредством различных цифровых платформ — это один из самых простых и распространенных способов, доступный сегодня значительной части нашего общества. Особо стоит отметить, что для маломобильных граждан и социально незащищенных категорий дистанционный характер работы, дополнительный заработок, свободный график являются архиважными факторами. Для молодых специалистов такие платформы представляются идеальным местом для приобретения первого опыта, пробы своих компетенций и занятости в течение учебы.
Сама цифровая платформа в литературе зачастую определяется как цифровая экосистема, цифровая инфраструктура, обеспечивающая взаимодействие между двумя и более группами участников. Типологии цифровых платформ посвящен доклад Международной организации труда «Перспективы занятости и социальной защиты в мире: Роль платформ цифрового труда в трансформации сферы труда» (2021), в котором подразделяет все платформы на цифровые платформы на основе веб-технологий (в том числе фрилансерские, конкурсные платформы, платформы микрозаданий и конкурентного программирования) и платформы на основе геолокации (доставка, такси).
Вместе с тем, расширение прекариата свидетельствует о сложностях как в отдельных отраслях экономики, так и о серьезных негативных тенденциях. По мнению Жана Тощенко на данном этапе в России доля прекариата составляет от 30 до 50% рынка труда, а Наталья Тихонова приводит оценку прекариата в 50% всего трудоспособного населения страны. Социологи сходятся во мнении, что включение прекариата в правовое поле позволяет легализовать их источник дохода и повысить налоговые поступления.
Если социологи используют термин «прекарная занятость», то цивилисты - «платформенная занятость». К сожалению, статья 2 Федерального закона от 31.07.2025 №289-ФЗ "Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в РФ" (далее по тексту — «закон №289-ФЗ») приводит только дефиницию «платформенная экономика — совокупность организационных и имущественных отношений, складывающихся в результате взаимодействия неограниченного круга лиц посредством цифровых платформ для осуществления предпринимательской деятельности или в иных целях, в том числе не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности».
По сути для вопросов занятости самым важным отличием является то, что заказчик и исполнитель могут взаимодействовать посредством цифровой платформы, оператор которой выступает верифицированным посредником, а именно: организует цифровое поле и инфраструктуру для размещения и поиска конкретных заданий, автоматизирует заключение договоров между сторонами, предоставляет протоколы расчетов и переводов денежных средств. Стороны самостоятельно могут выбрать предмет обязательств и контрагентов, а также воспользоваться средствами связи через платформу.
В вопросе субъектного состава участников правоотношений закон №289-ФЗ предлагает определение оператора посреднической цифровой платформы, пользователя посреднической цифровой платформы и партнера-исполнителя. При этом законодатель намеренно не разделяет использование цифровых платформ для купли-продажи товаров и для поиска исполнителей/заказов. Представляется, что такой подход может спровоцировать дополнительный ненужный объем злоупотреблений и нарушений норм права.
Особо стоит отметить позицию законодателя в отношении партнеров-исполнителей физических лиц: статья 15 закона №289-ФЗ императивно указывает на необходимость для них иметь статус индивидуального предпринимателя или плательщика налога на профессиональный доход. Не менее важным является прямое требование закона о личном выполнении таким партнером работы, сопряженным с оформлением гражданско-правовых отношений. Данные положения позволяют сделать вывод о том, что целью закона №289-ФЗ видится жесткое отграничение от трудовых правоотношений, оформленных трудовым договором. Закон приводит в качестве критериев детерминирования платформенной занятости:
- выполнение конкретных заказов для разных контрагентов;
- свобода выбора для исполнителя;
- отсутствие пакета социальных гарантий;
- ситуативный график работы без указания на выходные дни или предоставление отпусков;
- невозможность установления заказчиком для исполнителя правил трудового распорядка или принятия локальных актов;
- запрет на любые дополнительные объемы работ или услуг, в т.ч. сопутствующих или сервисных.
Можно сделать вывод о том, что для недобросовестного заказчика услуг сохраняется риск переквалификации контролирующими органами (ФНС или ГИТ) платформенных гражданско-правовых отношений в трудовые, например: при составлении графика, должностных инструкций, наказании за несоблюдение дисциплины, наличие только одного заказчика.
В качестве одной из основных гарантий по соблюдению нормативных требований закон фиксирует обязанность оператора «установить ограничения на систематическое и продолжительное выполнение работ, оказание услуг партнером-исполнителем, являющимся физическим лицом, в интересах одного пользователя-заказчика с использованием посреднической цифровой платформы оператора. Критерии систематичности и продолжительности выполнения работ для одного пользователя-заказчика, оказания услуг одному пользователю-заказчику и (или) предельно допустимое количество заказов, исполняемых партнером-исполнителем, являющимся физическим лицом, для одного пользователя-заказчика, в отдельных сферах деятельности устанавливаются Правительством Российской Федерации» (ст.17. закона №289-ФЗ). Например, если самозанятый исполнитель будет занят у одного работодателя свыше 160 часов, то привлекать его можно не более, чем на полгода.
Контролирующие органы сохраняют за собой право оценивать суть правоотношений, в том числе и для обеспечения свободы выбора, декларируемой оператором цифровой платформы для исполнителя.
Среди других обязанностей оператора цифровой платформы нормативно закреплены: обеспечение бездискриминационного доступа к экосистеме, проведение процедуры идентификации участников платформы (через электронную регистрацию с использованием государственных реестров или цифровой верификации портала Госуслуг), предоставление прозрачной договорной структуры с жесткими сроками и порядком изменения условий функционирования платформы, внедрение мер ответственности оператора платформы в рамках гарантий для потребителей, формирование протокола досудебного урегулирования споров, в т.ч. объективное и беспристрастное рассмотрение жалоб всех участников клиентской службой, а также обязанности оператора по передаче налоговым органам сведений об участниках платформы и их деятельности. Сами операторы получают возможность легитимации с осени 2026 года посредством включения в реестр операторов цифровых платформ.
Нельзя не отметить, что очевидным недостатком платформенной занятости является тот факт, что именно оператор платформы, а не заказчик и исполнитель, определяет существенные условия гражданско-правовых отношений для сторон. Именно оператор принимает решение об утверждении тарифов, единиц измерения, поправочных коэффициентов, инструментов рейтинга и формирования реноме сторон. Данный факт стоит рассматривать как поле для потенциальных злоупотреблений.
При этом представляется архиважным подчеркнуть различие между самозанятостью и платформенной занятостью. В первом случае речь идет только об участниках эксперимента по апробации формы налогообложения в виде налога на профессиональный доход (НПД) физических лиц. Во втором — цифровая платформа выполняет роль экосистемы, а оператор платформы определяет условия занятости: формирует пул предложений, оценивает и предлагает тарифы, способы тарификации, техническую поддержку по вопросам оплаты, заключения соглашений, доступа на платформу, предоставляет клиентский сервис, а также берет комиссию. Можно сделать вывод, что платформенная занятость — это способ организации гражданско-правовых отношений.
На основании вышеперечисленного представляется важным предложить следующее определение понятия «платформенная занятость» — это гибкая система организации гражданско-правовых отношений посредством цифровых платформ, выступающих в качестве посредника между исполнителями и заказчиками. Вместе с тем, для исполнителей такая деятельность может быть как основной формой занятостью, так и дополнительным способом заработка (при наличии трудовых правоотношений либо иных гражданских обязательств).
Справедливости ради следует отметить, что российское законодательство наиболее мягко эволюционирует в нормативном поле цифровых экосистем. Международный опыт демонстрирует разрозненные примеры введение в трудовое законодательство новых моделей трудовых правоотношений в этой области.
В качестве примеров следует привести: «экономически зависимых самозанятых работников» в Испании, «платформенных работников» в Индии, «экономически зависимых работников» в Колумбии, «зависимую самозанятость» в Южной Корее. Одновременно с этим правовое поле разных стран обогащается моделями правового регулирования нестандартной занятости, то есть выходящими за пределы привычной триады индивидуального предпринимательства, самозанятости и наемного труда. К таким моделям исследователи НИУ ВШЭ относят «трудовые договоры с «нулевым» или «минимальным количеством часов», «трудовые договоры «по вызову»» в Нидерландах, «зависимые подрядчики» в Канаде, «временный трудовой контракт» в Бразилии, договор «о виртуальном труде» в Колумбии, «люди, зарабатывающие дополнительный / иной доход» в Хорватии, «иные относящиеся к занятости юридические отношения» в Венгрии, «гиг-работники» в Индии. Лишь некоторые законодатели фиксируют особые режимы для платформенной занятости: «постоянные и скоординированные (совместные) работники», «независимые работники» в Италии, «экономически зависимые самозанятые работники» в Испании, «платформенные работники» в Индии, «экономически зависимые работники» в Колумбия, «зависимая самозанятость» в Южной Корее.
Подводя итог, следует сказать, что неизбежная эволюция рынка труда и занятости диктует необходимость модернизации нормативных подходов и методов правового регулирования. При этом архиважным представляется поиск баланса прав и законных интересов всех сторон и участников этих процессов. Цифровизация экономики требует от законодателя и правоприменительных органов формирования единой позиции в отношении правовых гарантий участников платформенной занятости, правил переквалификации правоотношений, прозрачности трактовки договоров-оферт платформ, а также преодоления зависимости от настроек алгоритмов цифровых платформ.